Русский Журнал 1.12.1998 г.

Валерия Новодворская

Половецкие пляски

У наших предков, русичей, было куда больше здравого смысла и литературного вкуса, чем у нас, их жалких и недостойных (попробовавших и монгольской плети, и царских батогов, и коммунистических шомполов) потомков, которых порядочный князь не взял бы к себе не только в дружину, но и в псари. По крайней мере, они, князья Киевской Руси, четко проводили границу между собой и половцами. Половцы – это было что-то дикое, злобное, враждебное, тоталитарное, евразийское со скифским уклоном. Что было с ними делать? Только сражаться. И они сражались – с переменным успехом. Но они точно знали, где кончается Русская земля – земля варяжская, земля западного выбора, земля витязей-викингов и князей-конунгов, где гордая, свободная и глубоко индивидуалистическая скандинавская традиция смешалась с мягкой, гуманной и созидательной традицией – славянской. Воины смешались с мастерами и фермерами, и получилось гражданское общество. И когда Русская земля скрывалась за холмом, надо было готовить копье. Потому что “мужскими считались вещами кольчуга, седло и копье!” А Боянам и Пименам было что описывать и воспевать, потому что “мужским достоянием были мужская отвага и честь!”

Прошло всего-то навсего восемь веков, и смотрите, какие перемены в отношениях с половцами, а также как много новых творческих приемов усвоили Пимены и Бояны…

Ну, во-первых, давайте разберемся, кто же у нас за половцев. А также за хазар, печенегов, скифов и киммерийцев. Что у нас злобное, тоталитарное, евразийское, враждебное и со скифским уклоном? Вот оно, на подходе. Ведь идет дележ Великого Стола. Каждому охота стать великим князем Киевским, то есть Московским, то есть российским. Всея Великия, а там, глядишь, и Малыя, и Белыя (как тщатся устроить эти самые, со скифским уклоном) Руси. И при виде Великого Стола наши половцы слегка позабылись, и вот уже из-под дорогого пиджака Геннадия Зюганова торчит аркан, вот-вот свистнет в воздухе и захлестнет наши шеи; натягивает свой лук Юрий Лужков; ползет в ковыле Григорий Явлинский; со свистом гонит по степи коня Александр Лебедь; поджигает чью-то мирную хижину Геннадий Селезнев; запихивает добычу в переметную суму Жириновский; тащит за волосы рыдающую пленницу Александр Лукашенко. Ну а что делают в этот исторический момент Бояны с НТВ или Пимены с РТР?

Они начинают песнь по былям нашего паскудного времени, а не по замышлению Боянову! Вот, скажем, когда Николай Сванидзе, которого мы в более благополучные, менее половецкие времена привыкли видеть конным и оружным, начинает сказывать что-то про Евгения Примакова (который так показательно и широковещательно не хочет в великие князья, что скоро явятся ходоки, выборные, депутаты с челобитьем, чтобы он все-таки не брезговал нашей шапкой Мономаха), то он явно действует не по летописям и не по “Слову”. Он не скачет белкою по дереву, ни серым волком по земле, и даже сизым орлом не кружит под облаками. Напротив, создается такое ощущение, что с него половцы уже сняли кожу и употребили ее на чепрак. Или что он – маленький желтенький цыпленочек, которого хищный ястреб сейчас унесет за облака себе на обед.

И все летописи стали какие-то одинаковые, а летописцы имеют очень пришибленный вид. С I канала по VIII-й включительно.

Еженедельно появляется на экране очередной хан Кончак и устраивает свои половецкие пляски. Но ведь ни Евгений Киселев, ни Сергей Доренко, ни акулы политпера, ни Николай Сванидзе не скажут нашим кончакам, от мэра Лужкова до коммунара Зюганова: “Не по жребию побед вы себе волости расхватали!” Что полагается говорить половцам? Гадости какие-нибудь. Чай, даже на факультете журналистики или в Высшей школе КГБ, которую многие теле- и нетележурналисты кончали в порядке повышения квалификации, обучали тому, как давать отпор классовому врагу. Половец – классовый враг. Факт. Вот и давайте отпор. (Да и в комментариях по поводу красно-коричнево-розово-кремового похода за шапкой Мономаха можно сказать: “…по Русской земле разбрелись половцы, как пардусов выводок. Уже насела хула на хвалу; уже перемогло насилие волю; уже кинулся Див на землю. А мы, дружина, уже живем без веселья”.

Почему Николай Сванидзе, Евгений Киселев, Светлана Сорокина не роняют при виде дикой национал-коммунистической президентской охоты золотое слово, со слезами смешанное? Могла бы ведь Светлана Сорокина, такая нежная, славянская и красивая, по крайней мере, поплакать в Путивле на валу, то есть в передаче “Герой дня”, на манер Ярославны. “Зачем, господине, мое веселье по ковылю развеял?”

Представила бы себя суженой (хотя бы в духовном смысле) Егора Гайдара и попричитала бы про него и про всех его либералов что-нибудь вроде этого: “Светлое и пресветлое солнце! Зачем, господине, простерло ты горячие лучи свои на воинов лады? В степи безводной жаждою согнуло им луки, тоскою замкнуло колчаны.”

Авось до телезрителей бы дошло, что их кандидаты в президенты – половцы, и что от них надо спасаться, голосуя ногами.

Да и не мешало бы Борису Ноткину, Сергею Доренко или Павлу Лусканову пожалеть старого великого князя Святослава, который, кстати, всех нас на экраны и запустил в августе 1991 г. А где мы до этого-то разговаривали? Шепотом – на кухнях, а громко – только в Лефортово, на допросе у следователей КГБ или с соседями по камере.

Похоже, что бедный наш Святослав темный сон видит, что в Горках, что – в Сочи.

Мне бы лично на его месте тоже приснилось, что меня накрывали покровом черным на кровати тисовой; что черпали мне светлое вино, с горечью смешанное, и что кровля уже без князька в моем тереме златоверхом.

Так что, полагаю, можно бы и пожалеть. Тем паче что национальная традиция учит уважению к сединам и летам, не позволяет глумиться над болезнью и немощью. И главное, эта самая национальная русская традиция не позволяет заниматься мародерством! А президентская кампания при живом Ельцине – это как раз мародерство и есть. Впору Борису Николаевичу спрашивать у освобожденного им в 1991 г. и отвоеванного в 1993-ем телевидения: “Что же сотворили вы моей серебряной седине!?”

Вот, скажем, тот Кончак, который лидер НПСР и КПРФ. Евгений Киселев любит подчеркивать его безобидность, современность и незлобивость. Мол, “мы тебя совсем не больно убьем…” Любит подчеркивать его высокий рейтинг в половецких рядах. (Кто еще за половца на Руси проголосует? Значит, у нас 20% половцев в составе электората, что не удивительно: половцы нас завоевали в 1917 году и за 80 лет расплодились.) И Николай Сванидзе его не травмирует.

А ведь можно было бы ему задать некоторые типовые вопросы. Например, почем опиум для народа. То есть ежели коммунисты и национал-социалисты поддерживаются только вконец разоренным реформами, вымирающим от голода по 1 млн в год народом, у которого, ясное дело, денег нет, то на какие средства живет верхушка КПРФ, проводятся пленумы и съезды, избирательные кампании, живут райкомы и обкомы? Ведь здесь средств парламентской фракции не хватит. А если деньги идут от правительства и президента за нужное голосование, то, значит, продажен не только режим, но и оппозиция. А если средства дает оборонка за лоббирование, то, значит, получается, что это деньги, украденные у рабочих, которым не платят зарплату. А если какие-то спонсоры, то, поскольку КПРФ заявляет, что честно деньги в стране зарабатывать нельзя, получается, что партия использует воровской “общак”. А если эти деньги заработаны честно, значит, в стране тот, кто хочет, может честно зарабатывать, то есть КПРФ лжет, сваливая коррупцию на режим (раз режим не мешает честным людям работать; а жулики при любом режиме будут воровать).

И еще можно спросить: зачем Геннадий Андреевич возлагает венки к Мавзолею и не приказывает удалять из своих демонстрационных рядов лиц с портретами Сталина? Как это согласуется с обещанием отказаться от политических массовых репрессий? Можно положить рядом с собой его занятную книжицу “За горизонтом”, открыть и ткнуть туда г-на Зюганова перед камерой. Пусть объяснит пассажи насчет еврейского капитала, величия Иоанна Грозного, позитивной роли Сталина в созидании государства и идеологии…

А отловив другого Кончака – Юрия Лужкова, благо он сам на ловцов бежит, можно спросить, как будет существовать его вариант капитализма: производство – капиталистическое, распределение – социалистическое. Как он капиталистов-то заставит работать в таких условиях? В ГУЛАГе? Так ведь там и производство социалистическое, насколько мне известно. Или спросить у него, почему он берет на абордаж балтийские шпроты, и какая от такого пиратства экономическая выгода.

У интеллигентного Григория Явлинского можно спросить, как у него сочетаются любовь к Евгению Примакову и глубокое отвращение к его правительству. Ведь если должности в правительстве можно купить, то не в кассе же Аэрофлота они продаются. И почему он не хочет убирать Ленина из Мавзолея, боится коммунистов оскорбить? А фашистов зачем оскорбили, Гитлера куда-то выкинули? Где немецкий Мавзолей?

Словом, и Пимен, и Боян в нашей реальности участвуют в половецких плясках, показывают половецкие пляски и работают на половцев. И князьям – позор, и дружине – позор, и летописцам – то же самое. Аминь.