Элгар Агаев

“Раздвоенное” сочувствие

В студию ТВЦ во время интерактивного опроса по поводу трагедии в Беслане позвонила девушка-чеченка и сказала примерно следующее: “Мы, чеченцы, пережившие ужасы войны, прекрасно понимаем родственников погибших детей, ведь и мы пережили то же самое, и наши дети тоже гибли. Только у нас не было ни МЧС, ни какой-либо другой помощи. Мы всё это горе вынесли на собственных плечах:”

Вроде бы, абсолютно нормальный звонок с выражением сочувствия. Но от него мне вдруг стало нехорошо. Нехорошо от мысли, что ведь и в Чечне во время так называемой контртеррористической операции гибли ни в чём не повинные дети. Когда наши самолёты устраивали “ковровые бомбардировки” (это же надо было придумать такое название – такое ощущение, что военные просто решили поиграть в “войнушку” или в “морской бой”!), разве они задумывались над тем, на кого они сбрасывают свои бомбы – на бандитов или на мирных жителей? И кто знает, сколько школ было погребено с живыми детьми во время этих чудовищных, бесчеловечных акций?

Но почему же мы тогда молчали? Почему не плакали, не скорбили? Не объявляли в стране перманентный траур до окончания “контртеррористической операции”? Не устраивали митинги на главных площадях городов? Не выстраивались в очередь для сдачи донорской крови оставшимся в живых чеченским детям и их родственникам?

Почему мировое сообщество не предлагало свою гуманитарную помощь, медицинское оборудование, свои клиники, санатории? Только потому, что об этом молчали журналисты, которых военные не допускали к местам массовой гибели людей? Почему чеченским беженцам, годами ютившимся в дырявых брезентовых палатках с маленькими детьми, ни мы с вами, ни умное и сострадательное Европейское Сообщество не предлагали пожить в своих семьях? Только потому, что они были чеченцами? Разве боль и горе бывают чеченскими и нечеченскими? И чем отличались наши военные от террористов? Знаками отличия на погонах?

А главное, что оставалось делать людям, чьи села вместе с родственниками и детьми сровняли с землёй? Вправе ли мы осуждать их за то, что они пошли в лагерь террористов? Может, осудить нам следует себя за то, что молча смотрели на эту кровавую бойню, проявили отсутствие гражданской позиции, малодушие?

Зато теперь мы хороши! Плачем, сострадаем, выходим на митинги, сдаём кровь, молимся, перечисляем деньги, даём приют в своих домах! Прямо ангелы Божьи! Только вот крылышек что-то не видать. И не будет их видно до тех пор, пока в нашем сознании будут двойные стандарты, пока мы будем делить людей на “своих” и “чужих”. О каком единстве страны после этого может идти речь, если мы уже сейчас создали почву для очередного конфликта? Любой матери, любому даже начинающему педагогу понятно, что если одному ребёнку не дать конфету, а другому дать, они непременно подерутся. Хватит ли у чеченцев самообладания вынести очередную несправедливость?

“Бандиты преследовали цель дестабилизировать общество и настроить осетин против чеченцев” – слышим мы в каждом выпуске новостей. А от наших действий разве не складывается впечатление, что мы решили настроить чеченцев против всего мира и дестабилизировать общество? Любая политика, любая акция должны быть ответственными. Пока не поздно, мы должны покаяться и попросить прощения у ни в чём не повинных чеченцев – мирных жителей – за преступления, совершённые во время “контртеррористической операции”.

Я не имею никакого отношения к чеченцам и никогда не испытывал к ним ни особой симпатии, ни антипатии. Просто будучи сыном родителей разных национальностей и прожив половину сознательной жизни в одной из национальных республик в советское время, я понимаю, как важно воспитывать в людях интернационализм и как важно помогать им в беде независимо от того, чёрные они, жёлтые или красные. Мы же с вами, отказавшись от во многом искусственной советской идеологии, “выплеснули с водой ребёнка”, каковым интернационализм и является.

Кто возьмёт на себя за всё это ответственность? И не похожи ли наши митинги и разговоры об усилении бдительности и усилении силовых структур на стрельбу из пушек по воробьям? Можно сколько угодно кричать: “Мы победим!”, “Мы их накажем!”, – что это для террористов? Если человек готов взорвать себя – его никто и ничто не остановит.

Проблему необходимо решать изнутри, а не внешними, паллиативными средствами. И заключается она не в терроризме, а в том, что в 21 веке оказался возможным геноцид целого народа, и никто за это даже не извинился, не говоря уже о том, чтобы понести ответственность.

“Что посеешь, то и пожнёшь” – гласит русская поговорка. Мы посеяли злое семя, а сейчас пожинаем горькие плоды.